Theatre Blog
<назад
13-04-2010

Вячеслав Полунин, Андрей Могучий, Виктор Крамер, Валерио Фести (Италия) и другие рассуждают о том, почему в России нет уличного театра. А вы как думаете?

Уличные театры
В России нет уличных театров, но есть люди, которые пытаются с этим бороться: ставить спектакли на открытом воздухе, приглашать лучших специалистов по open-air, ездить на большие европейские фестивали. Жанна Зарецкая поговорила с ними, а Юлия Сухорукова дозвонилась до основателя Studio Festi — самого востребованного уличного театра Европы.

Вячеслав Полунин, клоун, основатель театра «Лицедеи»
— Какую уличную акцию, в которой вы участвовали, вы считаете самой значимой?
— Конечно, «Караван мира» в 1991 году, когда я собрал большинство уличных театров России и Европы и мы полгода прожили вместе в автобусах—колесили по всем странам и вез-де давали представления. Сначала нам очень трудно было договариваться, каждый настаивал на своих взглядах. А в результате выработалась единая европейская культура такого рода зрелищ. Но главное—то, что раздвинулись представления каждого коллектива о том, что он может. Каждый может все, надо только верить в свои силы.
— Самый впечатляющий open-air, который вы видели?
— Мне кажется, что пик движения уличных театров пришелся на 80-е и совпал с тем анархизмом, который носился в те годы и над Европой, и над Россией. И мои самые сильные впечатления связаны с тем, что делали в те годы Royal de Luxe и Dogtroep.
— Почему в России нет уличного театра?
— Это искусство очень социальное. О том, чтобы оно было, должно заботиться государство. Последние шесть лет я мечтаю устроить в России фестиваль уличных театров, веду переговоры с разными чиновниками, но пока у меня не получается даже поставить шапито в Петропавловке.

Андрей Могучий, основатель и руководитель «Формального театра», штатный режиссер Александринского театра
— Какую уличную акцию, в которой вы участвовали, вы считаете самой значимой?
— В самом начале 90-х, когда «Формальный театр» еще числился при студенческом клубе ЛИАПа, я должен был обеспечить культурную программу студентам, которых вывезли на картошку в совхоз. Там я и показал свой первый уличный спектакль «Смерть пионерки». Придуман он был под впечатлением полунинского «Каравана мира», из которого я тогда голько вернулся. Звучало ли там «Валя-Валентина, что с тобой теперь» —даже не помню. Смертей точно никаких не было. Была пионерка с кровавым пятном на спине, которую все время таскали в чемодане и пытались зарыть в землю. Еще для нее строили огромную виселицу, но потом никак ее не использовали. Зато мы очень много жгли всевозможных предметов и веществ — тогда я узнал, например, что песок горит. Но главное, что я тогда ощутил, — воздействие природы на произведение искусства. Была ночь, огонь, запах дизельного топлива и полная луна в небе. Позже были гораздо более зрелые уличные акции, но тогда я пережил настоящий шок.
— Самый впечатляющий open-air, который вы видели?
— Как ни странно, самое сильное впечатление связано с польским «Театром восьмого дня» — очень радикальным, политизированным. В Польше тогда была «Солидарность», и артисты эти, как беженцы, жили в Италии. Они носили кожаные штаны и куртки и во время представлений читали Мандельштама по горящим книгам, выпускали из каких-то супниц птиц на волю и поднимали «истерзанные тела» на лоскутах ткани на шестиметровую высоту. Потом они, уставшие, спали на заднем сиденье в автобусе и казались мне настоящими бойцами арт-фронта. Они воздействовали этически, терапевтически. Другие в основном эстетически задевали. Например, французский театр Royal de Luxe с его огромными, размером с шестиэтажный дом, куклами, с пианинометательными машинами, которые подкидывали пианино метров на 15 вверх, потом оно падало и вдребезги разбивалось. Во время «Каравана мира» я сформулировал для себя, что уличный театр — это ощущение тотальной революции, перемен, романтика свободы.
— Почему в России нет уличного театра?
— «Из-за погоды» — это какая-то глупая отговорка. Скорее, отсутствие уличного театра в России можно объяснить нашим генетическим идиотизмом. Это же демократическое искусство, оно должно восприниматься людьми, которые свободно и радостно, без страха быть оскорбленными и униженными гуляют по улицам. А у нас, как только десять человек разом выйдут на прогулку, начинается «Зенит—чемпион!», пьяная драка и хамство. В России очень низкая потребительская культура— думаю, проблема в этом.

Максим Исаев, художник, один из основателей Русского инженерного театра «АХЕ»
— Какую уличную акцию, в которой вы участвовали, вы считаете самой значимой?
—У нас, у «АХЕ», есть один уличный спектакль — «Мокрая свадьба». Он появился, потому что нам захотелось, чтобы был бассейн и какая-нибудь настоящая башня в качестве фона. Играем спектакль 5 лет по всему миру: самое красивое место — в Петербурге, на Петропавловке, когда начинает темнеть; самое скучное, как ни странно, в Мексике. Но везде (кроме Мексики) перед началом спектакля идет дождь и электроника оказывается под угрозой замыкания. А однажды в Дрездене мы расположились в заброшенной церкви, и за 20 минут до начала налетел страшный ураган — прошел узким фронтом в 500 метрах и как раз по нам: стулья и кинематы (такие у нас есть шевелящиеся объекты) снесло полностью. Уличный театр — это всегда экстрим, но на улице нет пожарников, никто ничего не запрещает, можно работать от души.
— Самый впечатляющий open-air, который вы видели?
— Пожалуй, голландцы Dogtroep. Они, как и мы, художники-инсталляционисты. Они делают гигантских монстров из экскаваторов, тракторов и подъемных кранов и устраивают битвы этих чудищ.
— Почему в России нет уличного театра?
— Это, конечно, не зависит от климата, но определенно связано с государственной политикой. На уличные спектакли невозможно продавать билеты, они не приносят дохода. Если власти поддержат энтузиастов, уличные театры в России возникнут обязательно.

Роман Должанский, основатель фестиваля NET («Новый европейский театр»), театральный критик
— Самый впечатляющий open-air, который вы видели?
— Ничего подобного программе уличных театров, которая была представлена в Москве на Театральной олимпиаде в 2001 году, мне ни до, ни после того видеть не приходилось. Хотя одного только спектакля голландской Dogtroep хватило бы, чтобы на всю жизнь полюбить уличный театр. Любопытно и то, как «закрытый» театр временно становится уличным— например, в Авиньоне, где многие фестивальные площадки устроены под открытым небом.
— Почему в России нет уличного театра?
—Легче всего сказать: «По той же самой причине, по какой в Бразилии нет биатлона». Однако причины лежат не только в суровом климате: в России по традиции «настоящим театром» считается нечто далекое от жизни и абстрактно-возвышенное. Уличный театр в любых своих формах подразумевает витальность и свободолюбие — а этого в России, ну, сами знаете, чего лишний раз душу травить…

Виктор Крамер, режиссер, основатель театра «Фарсы»
— Какую уличную акцию, в которой вы участвовали, вы считаете самой значимой?
—Любое шоу на улице — это уличный театр. Я этим занимаюсь очень много. Я был режиссером всей уличной программы московской Театральной олимпиады, ставил огромное шоу на Лазурном Берегу, в Венгрии, на Украине — набирал актеров со всего мира. Ставил церемонии открытия «Кинотавра» и «Киношока». Выбрать что-то наиболее значимое из всего этого сложно. Везде работал честно, все было качественно.
— Самый впечатляющий open-air, который вы видели?
— Мне очень нравится то, что делает мой друг Валерио Фести со своим театром Studio Festi. Это очень эффектно, масштабно и изобретательно. Еще есть хороший театр Ballons plastiques—они запускают в воздух громадные светящиеся летающие шары. Фантастическое зрелище!
— Почему в России нет уличного театра?
— По нескольким причинам. Во-первых, погода. Мне кто-то сказал, что в Лондоне-то, мол, уличный театр есть. Но Лондон — это же Киев по климату, там Гольфстрим. У нас для такого рода представлений достаточно холодно. Во-вторых, у нас представления об уличном празднике—это большая сцена: для начала с каким-нибудь чиновником, который расскажет, по какому поводу мы все сегодня здесь собрались, а потом с Аленой Апиной, еще это куча ОМОНа вокруг и люди, которые смотрят через спины ОМОНа на остатки Алены Апиной. А у них праздник — это образ. Они могут позволить себе на открытии «Галереи Лафайет» устроить колоссальное шоу с тысячами лампочек. И никто не спросит, что это шоу значит. Оно значит—красота. Ни к какой идеологии это отношения не имеет. И третье: европейцы на уровне государства понимают, что, как бы трудно они ни жили, они будут тратить деньги на праздники. Поэтому они могут себе позволить чудо, а не клопышовые сцены, на которых самодеятельность скачет, радуя друг друга, а вокруг стоят люди с бутылками и развлекаются сами по себе.

Валерий Шадрин, генеральный продюсер московской Театральной олимпиады, генеральный директор Международного театрального фестиваля им. А.П.Чехова
— Самый впечатляющий open-air, который вы видели?
— Самые яркие у меня впечатления от южных стран. Уличные шествия в Тринидаде и Тобаго, парад костюмов — это сравнимо по фееричности с бразильским карнавалом. Вот это бы хотелось привезти.
— Почему в России нет уличного театра?
—У нас в России есть люди, которые могли бы этим заниматься,—Андреи Могучий, Слава Полунин, конечно. Но у нас же холодно, погода непредсказуемая, в любой момент—дождь. Уличные театры там, где тепло, где воздух есть и пространство для людей. В России по нынешним временам при больших скоплениях людей много возникает ограничений, мер безопасности. А еще — летом же нет никого в городе, все в отпусках.

Валерио Фести, основатель и директор уличного театра Studio Festi, Италия
— Что такое уличный театр? Как бы вы объяснили это человеку, никогда не видевшему подобного представления?
— Это кровь, бегущая по жилам тех, для кого вы работаете. Если вы хотите создать уличный театр, вы должны проникнуть непосредственно в самое сердце ваших зрителей. С другой стороны, это небо над головой, которое объединяет всех людей мире. А конкретно театр, который называется Studio Festi, — это инсталляции, заставляющие людей поднять глаза вверх: в буквальном смысле — так как часто действие происходит в воздухе, вверху, и в переносном — поднять глаза к тому удивительному и прекрасному, чего мы не замечаем в повседневной жизни. Наш театр во всем ищет красоту и хочет разделить ее с людьми.
— Какой проект Studio Festi кажется вам наиболее значимым?
—То, что потом превращается в уличное шоу, сначала рождается в глубине души, и каждое шоу по-своему важно для нас. Но, кажется, я могу назвать один особый для нас спектакль. Это шоу-мистерия «Свет ангелов» (Angels of Light, 2001), показанная в России на Театральной олимпиаде. Наши представления никогда прежде не строились только на мистических символах. Но в Москве мы показали настоящую мистическую утопию: над площадью, над Кремлем летали ангелы, херувимы, серафимы, получилась история, полная волшебства и очарования, со множеством технических эффектов. Было интересно наблюдать за реакцией русских зрителей. Для них это были совершенно новые переживания, незнакомый тип театра.
Мы хотели подарить мечту людям, которые живут в ситуации значительных перемен в культурной и политической жизни.
— Как происходит чаще: вы выбираете или вас выбирают?
— Мы никогда не выбираем. Едва мы заканчиваем представление в одном месте, как нас уже ждут где-то еще. И это прекрасно: мы хотим быть нужными.
— Вам больше нравится готовить уличные шоу на заказ — как, например, открытие Олимпийских игр в Турине — или изобретать собственные сюжеты?
— Обычно мы создаем наши шоу под влиянием какого-то события. Например, в 1995 году в Японии, в городе Кобе, произошло землетрясение, погибли сотни людей. Экономика Кобе резко пошла на спад. И мы решили организовать световую инсталляцию, подобную карнавальным гирляндам в Италии периода барокко. Люди проходили по галерее и словно бы шли к востоку, где рождается свет. Когда мы готовили открытие Олимпиады в Турине, нам в первую очередь было важно, что это мирное соревнование. Мы всегда говорим об общих для всех людей мира понятиях добра и зла, света и тьмы, о четырех стихиях: воды, воздуха, огня и земли. Но, например, если мы играем для китайцев, мы не можем не учитывать, что для них существует 5 стихий: добавляется дерево.
— Вы выступали в Москве и немного познакомились с Россией. Почему, по вашему мнению, в России не существует такого явления, как уличный театр?
— О, на этот вопрос трудно ответить, я недостаточно хорошо знаю русскую культуру. Но я знаю, что у вас в стране существует очень сильная традиция профессионального театра—будь то драма, балет или цирк. У вас существовали и существуют очень известные театральные школы. Вы серьезно подходите к профессии актера, и прежде чем начать играть на профессиональной сцене, вы долго учитесь. Возможно, исторически так сложилось, что в России уличный театр считается чем-то низкопробным, непрофессиональным. Я думаю, это неверно. Например, мы показываем наши шоу на очень серьезных мероприятиях и самым высокопоставленным зрителям. Мне искренне жаль, что такие талантливые и разносторонние актеры, каких воспитывает русская театральная школа, не используют свой потенциал для создания своих уличных театров. Но я уверен, что в ближайшие годы уличный театр придет в Россию и будет пользоваться успехом.

«Афиша.- 2006.- №17 (18 сент.-1 окт.).- С.54-57.

Поделиться в социальных сетях